Никто не живет теперь в Красной Ляге. Люди приходят только во время полевых работ. Это мертвая деревня, одна из многих, потерянных где-то в лесах..

Красная Ляга

Ляга - по-северному лужа, а также небольшое озерко. Действительно, когда-то здесь было небольшое озерко карстового происхождения, от которого осталась воронкообразная сухая впадина. Но не своим некогда "красным ", красивым озерком знаменито это место. Здесь стоит памятник непреходящей художественной ценности - Сретено-Михайловская церковь 1655 года.

Среди неширокого окоема, замкнутого в кольцо лесами, среди золотистого поля злаков стоит древний памятник - память почти трех с половиной веков. Журавли кличут, кружатся над кромкой леса. Она была удивительно гармонично вписана в этот маленький мирок. Простая, стройная, рубленая восьмериком от самой земли и увенчанная высоким шатром, церковь словно бы от века здесь стояла; древние ели позади вторили ее очертаниям, окружающие ее березы склонялись в почтительном благоговении. Поражало лишь глубокое одиночество храма. Ни одной живой души, ни даже тропинки возле него не было. Словно бы она сама по себе тут появилась, в этом бесконечном колышущемся поле.

Когда мы подошли поближе, церковь открыла нам цену своего отшельничества: резное крыльцо покосилось, кружевные причелины готовы были сорваться в любой момент. Заколоченные окна, наглухо забитая дверь, обваливающаяся повсюду тесовая обшивка встретили нас молчанием и горечью запустения. Ржавая табличка "Сретено-Михайловская церковь. Памятник архитектуры XVII века. Охраняется государством" выглядела издевательством. Я обошел церковь кругом, путаясь в высокой траве и время от времени морщась от укусов невидимой крапивы. Алтарный прируб еще хранил следы былого великолепия: увенчанный большой килевидной бочкой, он был старательно украшен тонкой резьбой. Лучики деревянного солнца расходились от низа бочки по всему ее торцу, уложенный ровными рядами лемех празднично поблескивал на свету. Тесовая обшивка... вот чего не должно было быть на этом храме. К сожалению, он не избежал участи многих деревянных церковных строений, которые в середине 19 века и начале 20-го, подчиняясь стихийной моде на барокко, были закованы в дощатые чехлы "под камень". Некоторым, правда, повезло: при реставрации уже в двадцатом веке тес, как правило, удалялся. Сретено-Михайловская - не в их числе.

Памятник этот недостаточно оценен до сих пор. Между тем это одна из немногих уцелевших древнейшего типа восьмериковых шатровых церквей, подобная утраченной церкви в Астафьеве и одного с ней времени.

В начале века облик храма после ремонта стал другим. Были прорезаны высокие окна. Заменено покрытие прирубов, и все здание снизу доверху обшито тесом и изукрашено резьбой. С большим искусством резчики имитировали свешивающиеся полотенца. При этом за счет декоративного постамента над повалом скрадывались подлинные размеры шатра - мастера понимали, что грандиозный шатер раздавит их декоративный замысел и потому постарались украсить сам шатер.

Внутри разруха более основательна. Возле стен, под толстым слоем паутины и пыли сложены секции расписного когда-то неба, посреди помещения, на изгаженном голубями и людьми полу с круглой доски беспомощно сиротливо смотрит белый голубь - Святой Дух - рухнувший с центра восьмигранного неба и оттого сильно потрескавшийся.Могучие бревна, из которых был сложен восьмерик, повсюду проглядывали через дыры в дощатой обшивке стен. От иконостаса - когда-то резного и богатого - остались жалкие лохмотья. Словом, церковь изнутри выглядела так, словно сюда попала бомба. богатого - остались жалкие лохмотья. Словом, церковь изнутри выглядела так, словно сюда попала бомба.